О фильме
Аннотация
Глубокий север Канады. Исследовательская база, где была сделана пугающая археологическая находка. Для её изучения 1 ноября прибывает учёный. Но вскоре начинают происходить необъяснимые вещи, и база оказывается в полной изоляции, отрезанной от внешнего мира.
Обзор фильма «Склон Чёрной горы» (2014 год)
Арктический хоррор — жанр с солидной родословной. От параноидального шедевра Джона Карпентера «Нечто» до психологических драм вроде «Ноль градусов Кельвина». Их объединяет формула: враждебная пустота, отрезанность от мира, скудные ресурсы и медленно подтачивающий рассудок страх. Канадский независимый проект Ника Шостакивского «Склон Черной горы» (2014) — это осознанная и вызывающее уважение попытка вписать свое имя в этот ледяной пантеон. Фильму удается создать гнетущую атмосферу, но его амбиции и стремление рассказать историю о древних богах, таящих опасность бактериях и хрупкости человеческого разума часто сталкиваются с суровой реальностью скромного бюджета, едва превышающего 30 000 долларов, разбивающего все задумки. Но в те редкие моменты, когда задуманная магия срабатывает, фильм заставляет простить ему многие грехи.
С самого начала режиссер четко обозначает ориентиры: группа археологов и рабочих в глухой канадской тайге, в сотнях километрах от ближайшего поселения, совершает немыслимое открытие. Из-под вечной мерзлоты проступает каменный монумент, чья стилистика безошибочно указывает на мезоамериканские цивилизации. Как такое возможно за тысячи километров от известных ареалов их обитания? Этот научный парадокс — блестящая завязка, сулящая головокружительные открытия. В лагерь на вертолете прибывает профессор Олсен (Майкл Диксон), скептичный эксперт, призванный оценить находку. Камерная, почти документальная атмосфера первых сцен, где ученые за бокалом виски обсуждают возможные исторические катаклизмы, сдвиги континентов или миграции народов, завораживает. Кажется, вот-вот начнется интеллектуальный триллер.
И очень скоро леденящая пустота внешнего мира начинает просачиваться внутрь, в психологическое пространство персонажей. Сначала загадочно исчезают местные рабочие-инуиты, ушедшие в ночь на верную смерть. Затем обрывается радиосвязь с внешним миром. Убит и ритуально разложен у подножия монумента лагерный кот. И самое главное — среди оставшихся мужчин начинает расползаться нечто. Нечто, что стирает грань между биологической инфекцией и чистым безумием.
Здесь «Склон Черной горы» делает свой самый сильный ход. Фильм мастерски играет на неопределенности. Что поражает людей? Древняя бактерия, пробужденная от многовековой спячки из-за глобального потепления? Или же сам монумент, это творение неведомой цивилизации, является проводником некоей метафизической заразы, ломающей человеческое сознание? Сцена, где врач лагеря (Эндрю Моксэм) обнаруживает под кожей одного из рабочих нечто, извивающееся словно паразит, и последующее решение ампутировать конечность топором — это прямой реверанс в сторону «Нечто». Однако Шостакивский, в отличие от Карпентера, не делает ставку на шокирующий визуал (более того, местами он намеренно неуместно карикатурный - как, например, фигура божества).
Гораздо убедительнее режиссер работает с атмосферой тишины и нарастающего паралича. Операторская работа Кэмерона Тремблея — безусловный конек фильма: заснеженные пейзажи, хвойный лес, погружающийся в полярную ночь, и крошечные, уязвимые огоньки лагеря на его фоне создают ощущение подавляющей, безразличной к человеку мощи природы. Длинные, неторопливые планы, молчаливые сцены, где персонажи просто смотрят в пустоту за окном, передают гнетущее чувство изоляции куда лучше, чем многословные диалоги.
И вот мы подходим к главной проблеме. Диалоги и актерская игра — ахиллесова пята картины. Персонажи, за исключением, пожалуй, профессора Олсена и доктора, недостаточно прорисованы и скорее функциональны, чем интересны сами по себе. Их взаимодействия до начала кризиса кажутся плоскими, а когда безумие накрывает лагерь с головой, их трансформация часто сводится к немотивированной агрессии и крикам. Не хватает той тонкой психологической игры, того клубка взаимных подозрений, которые делали «Нечто» шедевром. Здесь же кажется, что люди сходят с ума не постепенно, а по сценарию, потому что так надо.
Именно в этот момент на сцену выходит самый загадочный и неоднозначный элемент фильма — антропоморфное оленеголовое божество. Его низкий, грохочущий голос, доносящийся из темноты, действительно пугает. Существо к месту цитирует библейскую Книгу Иова («Где был ты, когда Я полагал основания земли?»), намекая на свой непостижимый для человека масштаб и древность. Это чистый лавкрафтовский ход — столкновение с существом, чьи мотивы и сама природа не укладываются в человеческие рамки. При этом стоит отметить неоднозначность его визуализации: когда существо является во всей красе, оно больше напоминает неудачный таксидермический проект, а не древнее божество — в этом и слабость, и сила момента, в его гротескной дезориентации от не сочетания увиденного и ожидаемого владельца такого голоса и могущества.
И все же, именно в этой связке — древняя бактерия и древний бог — и кроется главная лавкрафтианская нить фильма. Шостакивский пытается говорить о Хозяевах Земли, о цивилизации, существовавшей до человека и оставившей после себя не только артефакты, но и своего рода стражей. Оленье божество — не классический монстр, жаждущий крови. Оно — безразличная, холодная сила, космический надзиратель, для которого люди — не более чем муравьи, случайно потревожившие его покой. Его действия лишены злого умысла в человеческом понимании; они абсурдны и нелогичны, как сам космос. Эта идея бессмысленного, абсолютно космического ужаса — то, что роднит «Склон Черной горы» с «Хребтами безумия» Лавкрафта гораздо больше, чем просто арктическая локация.
Финал фильма, безрадостный и безысходный, логично вытекает из этой концепции. Никто не спасается. Последний выживший гибнет не в эпической схватке, а глупо и нелепо, попав в капкан. Это не торжество зла, это равнодушная констатация факта: человечество, столкнувшись с подлинными глубинами мироздания, обречено на гибель или безумие. Сила не в нем.
«Склон Черной горы» — это амбициозный, но чрезвычайно неровный проект. При всех его недостатках — слабых спецэффектах, неровном сценарии и не всегда убедительной игре актеров — его нельзя назвать провалом. Это честная и местами хорошая работа режиссера, который прекрасно понимает язык атмосферного хоррора и смело берется за сложные философские темы. Он не дотягивает до своих великих предшественников, но создает уникальный гибрид арктической паранойи и космического ужаса. Фильм не столько пугает, сколько заставляет задуматься о хрупкости нашего знания и месте человека во вселенной, что для хоррора — достижение немалое.
Как итог — это крепкий, интеллектуальный хоррор для терпеливых зрителей, готовых простить технические огрехи ради нескольких по-настоящему сильных идей и леденящих душу моментов тишины.
