О фильме
Аннотация
Фильм «Некрономикон» представляет собой киноальманах, объединяющий три новеллы по мотивам произведений Лавкрафта: «Утонувший», «Холод» и «Шёпоты». Герои этих историй вступают в опасную игру с запретным знанием: один пытается воскресить утопленных жену и ребенка, другой одержим идеей продления жизни, а третий сталкивается с инопланетной сущностью. Все сюжеты связаны древним гримуаром, дающим силу, которая оборачивается безумием и ужасом
Обзор фильма «Книга мертвых» (1993 год)
Фильм «Книга мертвых» (оригинальное название «Necronomicon: Book of the Dead») 1993 года — один из тех любопытных кинематографических артефактов, которые десятилетиями существуют где-то на периферии жанра, обрастая мифами о потерянном шедевре или позорном провале. И тут можно с уверенностью сказать: истина, как это часто бывает, где-то посередине. Дело в том, что фильм — отпечаток эпохи, попытка перенести на экран космический ужас Говарда Лавкрафта языком популярных в 80-х практических спецэффектов и структуры, что довольно редкая жемчужина в нашей ретро-коллекции.
Общая концепция
Фильм представляет собой антологию из трех новелл, обрамленных историей-«скрепой». В ней сам Лавкрафт в исполнении Джеффри Комбса (иконы жанра, известного по «Реаниматору») проникает в монастырь, чтобы изучить легендарный «Некрономикон». Чтение книги переносит его (и зрителя) в три отдельные истории, якобы почерпнутые из ее страниц. Режиссерский квартет в лице Брайана Юзны (также выступившего продюсером), Кристофа Ганса и Сюсукэ Канэко пытается охватить разные грани лавкрафтианства.
«Утопленники» (реж. Кристоф Ганс)
Первая история, основанная на мотивах рассказа «Крысы в стенах», часто считается сильнейшей в антологии. Она повествует о человеке, возвращающемся в родовое поместье с намерением воскресить погибшую возлюбленную с помощью древнего ритуала. Здесь наиболее удачно сочетаются готическая атмосфера, чувство удушающей скорби и лавкрафтовский мотив родового проклятия. Визуально сегмент выделяется мрачной, сырой эстетикой, а кульминация с практическими эффектами в виде тентаклевого существа — дань уважения к «монструозному» подходу Стюарта Гордона к адаптациям Лавкрафта. Хотя повествование местами скомканное, а некоторые сюжетные повороты предсказуемы, этот сегмент задает более высокую планку, которой последующим частям не всегда удается соответствовать.
«Холод» (реж. Сюске Канеко)
Вторая новелла, вольно интерпретирующая рассказ «Холодный воздух» — самый неоднозначный эпизод. История о журналисте, расследующем серию исчезновений в пансионе, где живет загадочный доктор (Дэвид Уорнер в типично харизматичной роли), балансирует между психологическим триллером и боди-хоррором. Японский взгляд Канеко привносит отстраненную, почти клиническую эстетику, которая хорошо работает в сценах, посвященных одержимости наукой и страху смерти. При всем этом сегмент страдает от рыхлого сценария, неубедительной любовной линии и периодических провалов в мелодраму. Но именно здесь эффекты мастера спецэффектов Тома Савини и его команды особенно удались: сцена «таяния» стала культовой, вошла в историю кино как хрестоматийный пример грима и аниматроники до эры CGI.
«Шепот» (реж. Брайан Юзна)
Финальная часть, заявленная как адаптация «Шепчущего во тьме» — самый безумный и наименее «лавкрафтианский» в традиционном понимании сегмент. Погоня двух полицейских за серийным убийцей оборачивается путешествием в подземный ад, населенный сюрреалистичными существами. Юзна, известный по «Обществу», отдает предпочтение шоковому, чрезмерному боди-хоррору в ущерб нарастанию атмосферного ужаса. В результате получается энергичный, но тонально разрозненный фрагмент, который больше напоминает гибрид криминального триллера и более приземленного кошмара, чем исследование космического ужаса. Практические эффекты, стоит отдать должное, на высоте (для своего времени, разумеется), но их воздействие частично нивелируется хаотичным монтажом и слабой мотивацией персонажей.
Обрамляющая история и связь с Лавкрафтом
Именно здесь кроется главная смысловая и художественная проблема фильма. Идея сделать самого Лавкрафта (в исполнении Комбса) проводником в свой же вымышленный мир — остроумна, но есть одно важное «но»: ее исполнение сводится к серии экшен-сценок с монахами-мутантами, которые больше напоминают пародию на «Индиану Джонса», чем размышление о цене запретного знания. В этом и заключается фундаментальное противоречие всей ленты: она пытается упаковать тонкий, психологический ужас Лавкрафта — ужас непостижимого, разложения разума, утраты человечности — в формат ярмарочного аттракциона с обильными разбрызгиваниями жидкостей и резиновыми тентаклями.
Фильм становится типичным продуктом пост-«Реаниматорской» волны, где имя Лавкрафта стало синонимом не столько космического страха, сколько специфического бренда «мокрого», чрезмерного хоррора. «Книга мертвых» чтит Лавкрафта не верностью канону, а духом энтузиазма — это фанатская дань уважения от режиссеров, которые явно обожают исходный материал, но понимают его скорее как источник сюжетных заготовок для визуальных эффектов, чем как философскую систему.
Техническое исполнение и наследие
Безусловный конек фильма — это работа художников по гриму и спецэффектам под руководством Тома Савини. Практические эффекты, от разлагающихся трупов до сложных аниматронных созданий, выполнены с любовью и мастерством, характерным для золотой эры ужасов 80-х. К сожалению, качество операторской работы и монтажа сильно варьируется от сегмента к сегменту (что только подчеркивает неравномерность общего производства).
Судьба фильма сложилась печально: проблемы с дистрибуцией привели к тому, что он практически не попал в широкий прокат и надолго остался в тени, известный лишь коллекционерам и фанатам жанра. В этом есть своя ирония: «Книга мертвых» сама стала чем-то вроде мифа — малоизученного артефакта, о котором ходят противоречивые слухи.
Заключение
Как итог, это любопытный, но глубоко неоднородный эксперимент. Фильм точно не является успешной адаптацией Лавкрафта в классическом понимании, так как подменяет присущую писателю атмосферу неизбежного, парализующего ужаса более доступным и более плоским зрелищем телесной трансгрессии.
Но не стоит торопиться подписывать картине приговор и списывать его со счетов, это ценная капсула времени, демонстрирующая, как эстетика практических эффектов 80-х пыталась освоить сложный литературный материал. Для фанатов Джеффри Комбса, поклонников творчества Тома Савини и исследователей эволюции лавкрафтианского кино — однозначно обязательный к просмотру объект. Для широкой аудитории, ищущей глубины и подлинного космического страха, фильм, скорее всего, останется избыточно гротескным и поверхностным курьезом. Он не открывает врат в подлинное безумие, но как диковинный сувенир из Р’льеха — сгодится.
