
О фильме
Аннотация
Только что осиротевший подросток Майк Пирсон, его старший брат Джоди и их друзья вступают в схватку с таинственным расхитителем могил по прозвищу Высокий Человек, который использует смертоносный арсенал потусторонних сил в их городке в Южной Калифорнии.
Обзор фильма «Фантазм» (1979 год)
В двадцать четыре года Дон Коскарелли взял триста тысяч долларов - у отца, у соседей, у собственной одержимости и снял фильм, в котором смерть перестает быть точкой и становится дверью. За этой дверью пространство, не поддающееся человеческому измерению. Сорок пять лет спустя «Фантазм» все еще остается одним из самых странных, алогичных и неистощимых фильмов в истории жанра. Его можно разобрать по частям, как хирург скальпелем, но каждая часть продолжит шевелиться в руках - как отрубленный палец в коробке из-под сигар.

Это кино выросло из двух противоположных импульсов: детского ужаса перед кладбищенской тишиной и взрослой тоски по тем, кого уже не вернуть. Майк - тринадцатилетний мальчик, потерявший родителей и цепляющийся за старшего брата Джоди, как за последний якорь в мире, где все знакомое стало зыбким. Его страх одиночества - эмоциональный центр, вокруг которого вращаются все кошмары. Благодаря чему «Фантазм» не распадается на набор эффектных сцен, хотя формально состоит из них. Он держится на одном нерве: ужас потери и невозможность ее принять.

Визуальный язык Коскарелли - это язык сна, в котором логика не отменена, но подчинена иным правилам. Белые коридоры морга, похожие на внутренности гигантского организма; серебряный шар, вгрызающийся в череп с методичностью стоматологического инструмента; карлики в капюшонах, напоминающие одновременно средневековых монахов и инопланетных рабочих. Все это существует точно не для того, чтобы дать объяснения. Режиссер как будто и не собирается отвечать на вопросы. Отсюда и знаменитая концовка, которая напоминает: мы с самого начала смотрели не историю, а чей-то сон. И этот сон принадлежит ребенку, который еще не умеет отделять вину от страха, а страх - от любви.


Актерская работа здесь подчинена той же логике сна. А. Майкл Болдуин играет Майка с той обнаженной уязвимостью, которая бывает только у непрофессионалов, случайно оказавшихся в кадре и не подозревающих, что их снимают. Его голос ломается на крике - и это не дефект записи, а документ взросления, происходящего прямо на пленке. Ангус Скримм в роли Высокого Человека играет саму неумолимость. Его фигура, слишком длинная для человеческого тела, его руки, тянущиеся к детям, как ветви мертвого дерева, - это образ физического присутствия смерти. Когда он говорит «Мальчик!», это звучит как приговор, вынесенный задолго до рождения.

Лавкрафтианская традиция в фильме представлена широко, она в самой структуре ужаса. Космический хоррор начинается там, где человеческое сознание сталкивается с явлением, которое не может быть вписано в привычные категории. Высокий Человек именно такой - функционер иного порядка, выполняющий работу, смысл которой недоступен ни зрителю, ни героям. Похищенные тела превращаются в сжатые, сморщенные формы, пригодные для транспортировки в иной мир, где они будут работать под красным солнцем. Это холодная, почти бюрократическая эсхатология, в которой смерть - лишь этап логистики. Именно так работает лавкрафтианский ужас: не через объяснение, а через масштаб, перед которым человеческие представления о добре и зле теряют смысл. Фрейдовское «жуткое» здесь тоже не украшение, а рабочий инструмент: Высокий Человек - это знакомое, ставшее чужим. Смерть, которая всегда рядом, но которую мы отказываемся узнавать.

Сорок пять лет спустя «Фантазм» смотрится не как реликт эпохи VHS, а как предвестник того, что только начинается в современном хорроре: отказ от линейного повествования, интерес к травме как к источнику формы, готовность оставить зрителя наедине с неразрешенным. Его нужно смотреть так, как смотрят сны: не пытаясь разгадать, а позволяя себе быть унесенным.

