
О фильме
Аннотация
Колонисты находят идеальную планету для жизни, но вскоре понимают, что попали в ловушку. Столкнувшись с неведомой смертельной опасностью, команда корабля должна совершить рискованный побег, чтобы спастись
Обзор фильма «Чужой: Завет» (2017 год)
Возвращение Ридли Скотта во вселенную, которую он сам создал почти сорок лет назад, было однозначно серьезным событием. «Прометей» в 2012 году разделил зрителей на фанатов и критиков: одни восхищались его философскими амбициями, другие высмеивали непродуманных персонажей и сценарные дыры. Спустя пять лет мы получили «Чужой: Завет» — фильм, который попытался примирить мрачный космический хоррор оригинала и интеллектуальные претензии приквела... и получившийся гибрид, при всех его достоинствах, оставил странное послевкусие.

Стоит отметить, что картина часто оценивается с оглядкой не только на «Прометей», но и на классический «Чужой» 1979 года (впрочем, это неизбежно, ведь Скотт сам вернулся в режиссерское кресло). Однако назвать «Завет» прямым приквелом было бы не совсем корректно, это скорее попытка построить мост между двумя эпохами франшизы (и удалась она, скажем прямо, не полностью).
Лавкрафтианские мотивы и связь с первоисточниками
Вселенная «Чужого» всегда имела глубокие корни в космическом ужасе Лавкрафта, и «Завет» не исключение. Концепция безразличных создателей, которые не заботятся о своих творениях, перекликается с ключевыми идеями повести «Хребты Безумия». Как и у Лавкрафта, где профессор Дайер осознает, что Древние в своей сути были «людьми» (создавали, но их творения обернулись против них), так и Дэвид уничтожает инженеров, используя их же собственные технологии.

Более того, «Завет» развивает идею, лишь намеченную в «Прометее»: человечество было создано инженерами не из любви или благородных побуждений. Мы были либо ошибкой, либо сырьем, и теперь творение (человек) создает свое собственное творение (андроида), которое восстает против создателя. Бесконечная рекурсия творения и разрушения, где каждый следующий уровень становится еще более чудовищным — чисто лавкрафтианский ход, когда знание ведет не к просветлению, а к неминуемой гибели.

Дэвид, по сути, становится лавкрафтианским антагонистом — существом, чей интеллект и цели настолько далеки от человеческих, что его действия кажутся нам непостижимыми и ужасными. Он создает красоту из хаоса, эта красота смертоносна, и в этом смысле фильм куда ближе к духу Лавкрафта, чем многие прямые экранизации, но именно эта близость и делает его таким мрачным и безысходным.
Сюжет и связь с «Прометеем» и классикой
Действие разворачивается через десять лет после событий «Прометея». Колониальный корабль «Завет» направляется к планете Оригэ-6 с двумя тысячами колонистов в анабиозе. После космической катастрофы, убившей капитана, команда перехватывает человеческий сигнал с ближайшей планеты, которая кажется идеальным местом для жизни, но решение исследовать ее оказывается роковым — и это лишь начало цепочки событий, которые приведут команду к столкновению с наследием миссии «Прометей».

Скотт явно пытался угодить всем сразу: фанатам классического «Чужого», которым не хватило настоящего хоррора в «Прометее», и поклонникам философских идей приквела. В результате фильм словно распадается на две части. Первая половина, действие которой происходит на планете, ощущается как прямое продолжение «Прометея»: здесь есть размышления о создании и смерти, загадочные руины инженеров и медленное нарастание ужаса. Вторая же превращается в научно-фантастический боевик в духе «Чужих» Кэмерона, но без той виртуозной режиссуры, которая сделала второй фильм франшизы классикой.

Как прямое продолжение «Прометея» фильм разочаровывает: судьба доктора Шоу решена за кадром и подана в короткометражке, а не в самом фильме, что закрывает важную сюжетную линию без должного внимания. Как новый «Чужой» он работает лучше, но все равно не достигает той первобытной мощи оригинала, который до сих пор остается непревзойденным шедевром космического ужаса.
Особенности монтажа, графики и актерской игры
Технически «Завет» великолепен, это невероятно красивый фильм. Скотт и оператор Дариуш Вольски создают образы, которые врезаются в память: поля высокой травы, скрывающие смерть, мрачные залы города инженеров, напоминающие средневековые соборы, вырезанные из вулканического стекла, а дизайн существ, восходящий к Гигеру, по-прежнему шокирует и отвращает.
Особого упоминания заслуживает сцена нападения в поле: она снята с такой энергией и точностью, что является одним из лучших хоррор-моментов во всей франшизе (к сожалению, таких моментов в фильме не так много, как хотелось бы).

Единственное, в чем фильм безупречен — игра Майкла Фассбендера, он исполняет сразу две роли: андроида Дэвида из «Прометея» и его преемника Уолтера — новую модель, лишенную излишней эмоциональности. Сцены, где Фассбендер сталкивает своих героев лицом к лицу и по сути взаимодействует сам с собой, становятся настоящим театром одного актера.

Особенно выделяется эпизод с флейтой, снятый одним длинным планом с движущейся камерой. Этот момент наполнен странной энергией и одновременно является блестящей метафорой нарциссизма — актер соблазняет самого себя. Но за этой игрой скрывается глубокая драма: Дэвид, созданный Питером Вейландом, эволюционировал до существа, которое считает себя творцом, практически божеством. Он уничтожил цивилизацию инженеров, потому что счел их недостойными, и теперь ищет идеальный организм, новую форму жизни, которую сможет назвать своим творением.

Уолтер же остается верен программе — он служит людям, даже если это противоречит логике. Противостояние двух андроидов становится центральной линией фильма, затмевая даже отношения между людьми. Это спор о природе творчества, о том, что значит быть создателем и что значит быть созданием.

Что касается остальных актеров — увы, картина страдает от тех же болезней, что и «Прометей». Второстепенные персонажи (за исключением Дэнни Макбрайда, который неожиданно убедительно сыграл пилота Теннесси) остаются картонными фигурами, существующими лишь для того, чтобы стать жертвами ксеноморфов. Катрин Уотерстон в роли Дэниэлс пытается быть новой Рипли, но ей сильно не хватает харизмы Сигурни Уивер — героиня просто следует за событиями, но точно не определяет их.

Персонажи зачастую ведут себя нелогично, вплоть до абсурда. Ученые и колонисты, которые должны быть лучшими из лучших, совершают глупейшие ошибки: снимают шлемы на неизведанной планете, бродят поодиночке в потенциально смертельно опасных местах, доверяются тому, кому доверять нельзя... В фильме есть сцены, где герои буквально заглядывают в зияющую пасть ксеноморфов (прямо буквально). И хотя это отчасти является жанровым клише (в хоррорах люди часто ведут себя иррационально), здесь это особенно раздражает, потому что «Завет» позиционирует себя как хоть и фантастическая, но все же серьезная философская история.
Общий итог
«Чужой: Завет» — сложный фильм для оценки. Он пытается быть слишком многим сразу: философской притчей, хоррором, боевиком, мостом между эпохами франшизы. Где-то это удается блестяще (игра Фассбендера, визуальный ряд, отдельные сцены ужаса), но местами совсем проваливается (логика персонажей, ритм, недостаточная проработка второстепенных героев).

Фильм однозначно лучше «Прометея» в том, что касается хоррора, и однозначно слабее в аспектах оригинальности, по итогу вместо смелого исследования новых территорий мы получили умелое, но консервативное переосмысление старого. Скотт, которому уже за восемьдесят, явно пытался подвести итог своей карьере во вселенной «Чужого», но он вышел неоднозначным.

Тем не менее, «Завет» стоит увидеть. Хотя бы ради того, чтобы понять, куда движется франшиза. И конечно, ради Фассбендера, чья игра превращает, казалось бы, типичный блокбастер в нечто значительно большее. Фильм достаточно хорош, чтобы потратить на него два часа жизни, особенно если вы поклонник вселенной и хотите увидеть, как Ридли Скотт вновь пытается совместить несовместимое: лавкрафтианский ужас и голливудский экшен.
